Эсхатологическое обозрение

Роман Вершилло

Ноев ковчег

Интерес к прошедшему 24-29 июня 2008 года Архиерейскому Собору Русской Православной Церкви поддерживался двумя разнородными причинами. Во-первых, “дело” еп. Диомида Чукотского, а во-вторых, дискуссия вокруг миссионерства, подлинного и мнимого. Причем “дело” еп. Диомида заинтересовало светские СМИ, как имеющее общественный резонанс. Споры же вокруг “миссионерства” увлекли, главным образом, людей церковных.

Указанные темы были раскрыты в ходе Собора таким образом, что Русская Церковь в очередной раз за последние 100 лет остановилась на перепутье. И это при том, что главным предметом обсуждения было именно единство, что выразилось в основополагающем определении освященного Архиерейского Собора Русской Православной Церкви “О единстве Церкви”.

Сегодня уже стерлось впечатление от первого послания еп. Диомида, где он ставил вопрос о том, что в Церковь проникли откровенно еретические учения. Тогда еп. Диомид заявил о себе как о центре сопротивления религиозному модернизму. Иллюзии развеялись, прежде всего, из-за позиции самого еп. Диомида и его последователей. На первый план вышли антииерархические и сектантские мотивы, символом которых является “проблема” ИНН.

Тогда как все ожидали, что еп. Диомид точнее разъяснит, в чем состоит модернистская опасность, он предпринял усилие непосредственно исправить души и умы Православной иерархии. Попытка вредная и заведомо обреченная на провал! Похоже, что у еп. Диомида не было полной ясности в том, какое место в Церкви занимает вера, иерархия (и – он сам), и как они соотносятся друг с другом.

Если в одном и том же епископском обращении находится призыв к защите догматической православной веры, и тут же – тезисы об ИНН, и им придается равновеликое по сути значение, это подвешивает православного человека над пропастью, меж двух несовместимых вещей. А отсюда уже и еп. Диомид его не может вызволить.

Православие бескомпромиссно в своей взвешенности и точности определений. И Православие терпимо в своих самых резких положениях, поскольку предлагает каждому свободно и осмысленно их принять. Как говорит блж. Феофилакт Болгарский: “После Креста, когда Богопознание стало доступно всем и когда все покорились добровольным подчинением, прилично говорит Христос, что “ныне Я получил всякую власть”. Поэтому у Христианской Церкви есть что сказать и верующим, и неверующему миру. Если еп. Диомид безразлично смешивает важное и не важное, то обрекает себя на неспособность объясниться и с Церковью, и с миром.

Казалось бы, “дело” еп. Диомида предоставило Церковным властям долгожданную возможность дать православный ответ на вопросы им поднятые и развеять смуту, возбужденную невнятностью его Посланий. Соборный документ под названием “Богословско-канонический анализ писем и обращений, подписанных Преосвященным Диомидом, епископом Анадырским и Чукотским” не делает ни того, ни другого.

В “Анализе” содержится не один, а несколько разрозненных ответов на один и тот же вопрос. Например, для опровержения в качестве первого пункта избрано “Отношение Церкви к форме государственного правления”. Почему? Объяснения нет. Да, еп. Диомид настаивает на том, что Церковь не должна благословлять демократическую власть. Да, он упрекает иерархию за то, что она не выступает против антинародной власти. Но неужели церковно-государственные отношения важнее обвинений в ереси, которые также выдвигает еп. Диомид?

Что же говорит “Богословский анализ”: “Нет оснований рассматривать как антинародную власть, которую поддерживает подавляющее большинство народа”.

Однако это не богословский и не канонический ответ. Большинство населения или меньшинство, подавляющее или незначительное – все это не богословские категории, да и вообще никакие. Если завтра ту же самую власть станет поддерживать меньшинство или незначительное большинство, то и богословско-канонический статус ее изменится? Я не являюсь демократом по политическим убеждениям, но в этой формулировке, хочется указать, нет и правильного понимания демократии тоже, поскольку и меньшинство противников власти – это тоже народ.

Далее в “Анализе” говорится, что Церковь обличает политику властей: “Священноначалие Русской Православной Церкви в лице Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия II, Преосвященных Архиереев постоянно высказывает озабоченность в связи с такими негативными явлениями в общественной жизни, как резкое социальное расслоение, демографические проблемы, публичная пропаганда различных пороков, призывает к усилению нравственного воспитания и возврату к христианским ценностям”.

А ведь именно это мы (и, кажется, еп. Диомид тоже) и понимаем под обличением антинародной политики, поскольку все указанные беды вполне рукотворные. Получается, что еп. Диомид не прав уже не потому, что власть у нас “народная”. Он неправ, потому что клевещет на Церковь. Это в корне различные обвинения, и нельзя ли было выбрать какое-либо одно? Можно, и нам как раз и предложено выбрать из двух то, которое нам больше нравится. Хотите – считайте власть народной, а хотите – губящей свой народ: еп. Диомид оказывается виноват и в том и в другом случае.

Особой реакции в “Богословско-каноническом анализе” удостоился термин “неосергианство”, который осужден в нем как порочащий память митр. Сергия (Страгородского). Но позвольте! мы никогда не поверим, что дело здесь в унижении памяти покойного иерарха! Сергианство состоит – по обычному понятию – во внутреннем отказе от свободы Церкви, в отождествлении внутренних целей Церкви и государства. Эта проблема существовала и до митр. Сергия, выразилась ярко в его политике, существует до сих пор, и не только в Русской Церкви. Можно ставить эту проблему, и не упоминая вовсе митр. Сергия. Из “Анализа” вытекает, что это не возбраняется, а отныне запрещен только сам термин.

Удалось ли нам выяснить что-либо определенное о природе государственно-церковных отношений, сергианства и т.п.? Нет, и эта невнятность является выражением принципа, который достаточно последовательно проведен в Соборных документах.

Даже на провокационный вопрос представителей кочетковской секты о “возрождении общинной жизни” митр. Кирилл Смоленский ответил, что Собор полностью поддерживает возрождение общинной жизни, но непременно на канонических православных основаниях.

Очень взвешенный ответ, который каждый может понимать, как хочет: “кочетковец” уверен, что у него все канонично и православно – и более канонично и православно, чем у самого Собора! А православный консерватор почерпнет в этом ответе убежденность, что все сектантские кощунственные эксперименты категорически запрещены.

То же мы читаем в Определении “О вопросах внутренней жизни и внешней деятельности Русской Православной Церкви”: “Средства миссионерской деятельности могут быть разнообразными. Однако миссия Церкви всегда должна основываться на твердой верности священным догматам Православия и всей полноте церковного Предания. При этом главным объектом нашей миссии по-прежнему остаются люди, которые принадлежат к Православию по Крещению, по семейной или национальной традиции, но нуждаются в просвещении, воцерковлении и возгревании духовной жизни”.

Если миссионерство должно основываться на всей полноте церковного Предания, то рок-миссионерство, “Литургия с комментариями” – категорически ставятся вне закона. Но ведь, с другой стороны, “средства миссионерской деятельности могут быть разнообразными”…

Открываем доклад руководителя Издательского совета Русской Православной Церкви прот. Владимира Силовьева на заседании рабочей группы Собора “Работа с молодежью, издательская и информационная деятельность Церкви”. В нем содержатся взаимоисключающие предложения: от имени Церкви подтвердить, что каноническим является только Катехизис, составленный святителем Филаретом Московским; начать работу по созданию современного Катехизиса Русской Православной Церкви. Последнее предложение было Собором принято, чем уничтожается каноническое значение Катехизиса свт. Филарета.

После этого не удивительно прочесть в “Послании Собора клиру, честному иночеству и всем верным чадам Русской Православной Церкви” такое определение: “Православие, по существу своему, – это не идеология, не форма культуры, не лозунг на стяге каких бы то ни было политических сил, но образ жизни во Христе в соответствии со словами Евангелия: “Я есмь путь и истина и жизнь” (Ин.14:6)”.

“Образ жизни”? В самих же приведенных словах Христовых говорится не только о жизни – и жизни вечной, а не временной и земной! – но и о Пути, и об Истине.

О миссионерстве Собор высказался следующим образом: “Крепко держась неизменных евангельских принципов, Церковь остается твердой в своем служении и чуждой всех возможных крайностей. Пастырям и чадам церковным следует избегать как самоизоляции и ухода от вызовов, обращенных к Православию нашим временем, так и позиции молчаливого соглашательства с «духом мира сего» (см.: 1 Кор. 2:12), дабы не подчиниться ему”. Что может быть лучше золотой середины между изоляцией и соглашательством! Но в чем она, где она? Кто является представителем этой позиции?

Что же конкретно имелось в виду в документах и ответах? Неизвестно, и ситуация начинает выглядеть так: есть какие-то вопросы, есть какие-то ответы. Отдельно от того и другого существует Истина. Мы можем понимать Соборные документы по-разному, но это даже не компромисс, который предполагает какую-то независимую среднюю позицию. Понимать как знаешь – это избыточная степень свободы, которая верующему не нужна.

Такая “свобода” ни от чего не освобождает, но с другой стороны, это тоже единство, и единство весьма строгое. Такая же атмосфера “свободы” царит и в нашем обществе, и она очень многим по душе. Так и после Собора все остались довольны, и все будут делать то же, что и делали.

Проблемы начинаются тогда, когда ты хочешь поступить так, как должно. А вот это уже не приветствуется как зачаток раскола: “К разделениям ведет навязывание отдельной личностью или группой лиц своего частного мнения всем другим членам Церкви. При этом несогласные обвиняются в измене Православию и отступлении от спасительной Истины… Преодоление разномыслий невозможно, когда происходит нагнетание подозрений и недоверия среди членов Церкви. К этому неминуемо приводят оскорбления и ложные обвинения, которые сеют отчуждение среди верующих и угашают дух любви” (Определение “О единстве Церкви”). Круг замкнулся.

А ведь проблемы есть, и разделения в Церкви существуют: неообновленческая проповедь, рок-культура под именем “миссионерства”. По закоулкам беспрепятственно гуляет сектантство (”кочетковщина”, ИНН и пр.). У Церкви непростые отношения с властью и окружающим миром. Так где же обсуждать эти вопросы, как не на Соборе? Или их вообще нельзя обсуждать? Ведь что бы кто ни сказал, это можно считать “навязыванием отдельной личностью или группой лиц своего частного мнения всем другим членам Церкви”.

Все сказанное выше позволяет сделать вывод: вера и неверие были сквозной темой прошедшего Архиерейского Собора.

Можно радоваться тому, что Собором было поддержано исповедание православной святоотеческой веры и ревнование о чистоте ее. Но общая атмосфера неопределенности, позволение “делать что хочешь” – не одинаково влияют на модернистов и православных. Неясность очень удобна людям, отвергающим неизменность и принудительность догматической веры, православных же она ставит на грань исчезновения.

Отсюда лично передо мной встает дилемма. Как сын Церкви, я не имею никакого права обсуждать документы Архиерейского Собора, которые могут быть критически рассмотрены либо равновеликим Собором, либо же Вселенским. Но ведь и исполнить Соборные решения я не могу из-за их расплывчатости.

Я не могу вмешиваться в решения иерархии, а напротив, должен смиренно их исполнять. Но и представить себе, что между мной и иерархией непроходимая и непрозрачная стена, я тоже не могу. Есть ли мне, и таким как я, место в Церкви? И этот вопрос имеет свою оборотную сторону: есть ли Церкви место в России? И главный вопрос: есть ли место твердой вере в догматы?

Вот эти вопросы имеют свои точные ответы.

Какому бы поруганию не подвергалась единая и святая Истина со стороны модернистов и сектантов, она остается в центре Церкви, и остается непоколебимой, пока есть те, кто исповедует Христа: “Ты – Христос, Сын Бога Живаго” (Мф. 16:16). Кто же те, которые и сегодня исповедуют Господа, вещают о Нем всему миру? Его Апостолы. И вне этих двенадцати оснований мы не сможем найти единство Церкви.

Какая бы неясность ни господствовала и ни покрывала туманом все ходы и выходы, в Церкви светит светильник Священного Писания. Православие – истинная вера в Бога-Троицу. И эта истинная религия утверждена там – в Царстве Небесном. Там закреплен тот безопасный и крепкий якорь, утвержденный недвижимо, входящий “во внутреннейшее за завесу, куда предтечею за нас вошел Иисус, сделавшись Первосвященником навек по чину Мелхиседека” (Евр. 6:19-20).

Когда обрубаются все земные концы и разрушаются все опоры, тем с большей силой нам необходимо держаться за якорь – Крест, за самую прочную опору – Небо.

Церковь выходит Святой и неповрежденной из страшных испытаний не потому, что испытания слабы или кончаются. Нет, они продолжаются с новой и новой силой. Вот и теперь нас ожидает период неопределенности, внутри которого непременно будет процветать модернистская пропаганда.

Церковь проходит сквозь испытания, сквозь муки, сквозь смерть. Входит постом, а выходит к Пасхе! Входит во гроб смертью – а процветает в Воскресении! Церковь уже укоренена там, где сияет неугасимое солнце Истины, там, где ум не тревожит никакая ложь и сомнение. И в этом идеальном и вечном освобождении от пут лжи и пороков – сама суть Христианской религии. Только Церковное Христианство обещает такую свободу, и только Ему дана власть даровать ее верующим во Христа.

Когда разочарованный православный ищет выход, то тем самым он обличает себя как маловера. Что закрывает нам путь? Лишь маловерие или неверие.

И только вера позволяет узреть Путь, Истину и Жизнь. Только для народа христианского нет тупиков, нет непроглядной тьмы, и нет обволакивающей все неясности. И хотя мы как ничто перед Богом, хотя мы всего лишь неразумные дети и непослушные ученики, но перед лицом лжи и зла Христос говорит: “Вот Я и дети, которых дал Мне Бог” (Евр. 2:13).

Он не отступится от нас, и не даст нам утонуть.

Надо лишь протянуть руку к Нему – в мир непоколебимой Истины. И это можно сделать любому, всегда и везде. Ибо Сам Господь сказал: “Не оставлю тебя и не покину тебя” (Евр. 13:5).