Эсхатологическое обозрение

Писать об этом нельзя. Недопустимо. Неправильно.От этого хочется кричать как от физической боли.

Из уст троих священнослужителей: архим. Ианнуария (Ивлиева), прот. Георгия Митрофанова и иерея Владимира Хулапа – прозвучала хула на девство и Таинство брака.

2 января 2008 года на “просветительской” конференции “Таинство Брака – Таинство Единения” в храме Новомучеников и Исповедников Российских в Санкт-Петербурге данные священники выступили единым фронтом против нравственного учения Христианской Церкви. Об этом событии сообщило официальное интернет-издание Санкт-Петербургской епархии “Вода живая. Санкт-Петербургский церковный вестник”.

На сайте приводится выступление члена Синодальной комиссии по канонизации святых, профессора Санкт-Петербургских Духовных школ, магистра богословия, настоятеля храма святых апостолов Петра и Павла в Академии постдипломного педагогического образования прот. Георгия Митрофанова.

Прот. Митрофанов подошел к своей цели очень основательно. Он утверждает: “Господство прочной православной патриархальной семьи в дореволюционной России – не более, чем расхожий миф современного церковного сознания”. “В России никогда не преобладало христианское представление о семье и браке”.

Само такое утверждение является как аморальным, так и исторически неверным. Но этот абсурд обосновывается прот. Митрофановым с помощью еще более абсурдных доказательств.

Почему в России, будто бы, “не преобладало” Христианское понятие о браке? Потому что “среди сонма русских святых,- подчеркнул отец Георгий,- практически отсутствуют семейные люди”,- эпически повествует сайт “Вода живая”.

А свв. Петр и Феврония? “На вопрос о легендарных святых Петре и Февронии как примере идеальной супружеской пары в русской агиографии, отец Георгий ответил с нотой сомнения: “Нам неизвестно доподлинно, существовали ли эти люди вообще”.

А Святые Царственные Мученики – Царская Семья?

Прот. Митрофанов отвергает и эту святую чету: “Николай Второй – это пример того, как безвинно принимать смерть, а не того, как надо строить семейную жизнь. Рассматривать царскую семью как идеал православной семьи не приходится, – хотя это и была очень хорошая семья. Дело в том, что эта семья стала для Государя определенным искушением. Если бы он, имея такую семью, был бы не императором, а, как и мечтал, гвардейским полковником, цены бы этой семье не было. Но он стоял во главе государства, и оставил свою большую семью – Россию, ради малой семьи”.

При таком подходе к святым ясно, почему среди сонма русских святых, якобы, отсутствуют семейные люди.

В чем же Русская Церковь отклонилась от Христианского представления? А вот в чем: “Вполне конкретное ощущение профанности семьи и сакральности монашества переживалось на Руси всеми, в том числе даже семейными людьми. И так продолжалось веками”,- сообщает прот. Митрофанов.

Как так, спросите вы? Ведь в Церкви Христом установлено Таинство брака, тогда как монашество – не таинство, а один из церковных чинов. Что сакральнее Таинства?

Но в том-то и состоит главное открытие прот. Митрофанова: в Древней Руси Таинство брака не совершалось! “На протяжении веков,- отметил отец Георгий,- представление о браке как о Таинстве было чуждо русскому народу. Так, до XV века Таинство Брака, венчание, как правило, вообще не совершалось в семьях русских крестьян и считалось “требой” для знатных и богатых. Лишь в Синодальный период, по мнению докладчика, в России начинает складываться феномен православной семьи… Однако и тогда семейные устои в России остаются очень слабыми”.

Вот это новость: русский народ – это народ блудников и незаконнорожденных!

Иными словами, Святители Алексий, Петр, Киприан Московские, святые подвижники Антоний и Феодосий, преп. Сергий Радонежский принимали и общались с мирянами, сожительствовавшими незаконно, живущими в блуде, рождавшими людей вне брака? И ничего не говорили, и не обличали разврат? Нет, не обличали, но вовсе не потому, что были безразличны. А потому что верующие христиане Древней Руси были венчанными супругами, а не прелюбодеями.

Прот. Митрофанов подает свою возмутительнейшую клевету как исторический факт. Отныне перед ним простирается духовная пустыня, которая прежде называлась Святой Русью.

Ну, как же “семейные устои в России оставались слабыми”, как это не было ни учения Христианском браке, ни даже самого Таинства?- спросит любой человек, знакомый с русской историей. Уж не подшутить ли над нами решил маститый протоиерей? А Домострой? А церковная письменность? А св. Иоанн Златоуст? А Священное Писание? Или все это тоже практически отсутствовало, и никогда не приходило в Россию?

Прот. Митрофанов отвечает на эти недоумения. “Хотя у нас “Домострой” по-прежнему остается популярным во многих, в том числе и православных, кругах, с евангельской точки зрения он не являет нам образ жизни христианской семьи”, – отметил прот. Митрофанов, – В “Домострое” нам предлагается культ патриархальной многодетной семьи, больше напоминающей не христианскую, а мусульманскую. Женщина там поставлена в положение почти что неодушевленного “аппарата” по производству детей и обустройству быта”.

Вот теперь все понятно. Прот. Митрофанов принципиально отличает патриархальную многодетную семью от “христианской семьи”. Такая патриархальная семья тысячелетиями существовала во всех Христианских странах Востока и Запада. И вот эту традиционную семью прот. Митрофанов объявляет не соответствующей Христианскому идеалу. А под “христианской семьей”, которой не было на Руси, он подразумевает такую, которой не было вообще нигде в мире до второй половины XX века.

Отсюда следует глубокомысленный совет: “По мнению отца Георгия, искать идеал христианской семьи в прошлом России – едва ли перспективный путь для современных молодоженов: “Необходима семья, предполагающая нечто иное, а именно: осмысленное, продуманное, христианское и евангельское мировоззрение”.

Семьи не было, Таинство брака не совершалось, и поэтому нужно “нечто иное”, чего тоже пока в Церкви нет и даже сам прот. Митрофанов точно не знает, что бы это такое должно бы быть.

Надеюсь, читатели оценили последовательность прот. Митрофанова и целостность его воззрения на нравственное учение Церкви.

Прежде всего, он уравнивает брак с девством и монашеством.

Во-вторых, он утверждает, что Церковный брак никогда не имел Христианского смысла и его надо заменить “чем-то иным”.

Свои нападки на Православную Церковь прот. Митрофанов прикрывает тем, что он якобы критикует лишь католические влияния внутри нее. Посмотрим, как он это делает.

В своем докладе 26 апреля 2007 года на круглом столе на тему “Семья в современной Церкви” прот. Митрофанов допустил выпады против блж. Августина Иппонийского, которого он обвиняет в распространении, ни много ни мало, “культа многодетности” в Русской Церкви.

“Культ многодетности в нашей церковной жизни обусловлен значительными католическими влияниями в нашем богословии, до сих пор непреодоленными. Католическое богословие многие века базировалось на взгляде на брак блаж. Августина, трактат которого о любви Бердяев остроумно назвал “трактатом о животноводстве”. Действительно, для бывшего манихея блаж. Августина брак с его неизбежными “низменными плотскими отношениями”, мог быть оправдан только одним – появлением детей. Поэтому целью брака в католическом богословии считается исключительно рождение детей. Развитию этого взгляда послужили очень многие почтенные монашествующие и целибаты, не знавшие брака, которым свойственно заимствованное ещё у блаж. Августина негативное отношение к плотским отношениям как безусловно низменным, оправдать которые может только одно – чадородие”.

Глупец Бердяев оклеветал Учителя Церкви, а прот. Митрофанов восхищается этим “остроумием”, будучи явно незнакомым с воззрениями самого блж. Августина. Блаженный Августин никогда не считал, что единственной целью Христианского брака является чадородие. И православные, и католики одинаково опираются на слова блж. Августина: “В нашем (Христианском) браке более имеет силы святость таинства, нежели плодородие матери”.[1] В толковании на книгу Бытия блж. Августин поясняет: “Суть брака состоит в трех вещах: верности друг другу, рождении детей и Таинстве. Верность состоит в том, чтобы не изменять супругу. Чадородие в том, чтобы с любовью рождать детей, с добротой вскармливать их и с верой воспитывать их в вере”.

Католическая энциклопедия в главе о браке пишет:

“Яснее всего выражает учение Церкви св. Августин в сочинении “De bono conjugii” (chap. xxiv in P.L., XL, 394), когда говорит: “У всех народов и у всех людей благо брака состоит в произведении потомства и супружеской верности, но в нашем (Христианском) браке более имеет силы святость Таинства, почему и запрещено, даже разведенным, вступать в другой брак до смерти одного из супругов”. Обратим внимание на ход мысли блж. Августина: если бы чадородие было единственной и главной целью, то не было бы запрета на вступление в брак и разведенным.

Столь же абсурдно думать, что учение о нравственном превосходстве безбрачия пришло в среду православных монашествующих и целибатов от блж. Августина. Это положение Православная Церковь исповедовала всегда, начиная от слов Самого Спасителя: Кто может вместить, да вместит (Мф. 19:12).

Св. Иоанн Златоуст выражает это вселенское учение, когда говорит: “Брак – добро; и девство потому достойно удивления, что оно лучше добра, и столько лучше, сколько кормчий превосходнее гребцов и полководец – воинов. Но как, отняв у корабля гребцов, ты потопишь корабль, и удалив из сражения воинов, предашь в плен врагам самого полководца; так и здесь, если ты низведешь брак с его высокой степени, то уронишь славу девства и низведешь его до последней степени зла. Девство – добро: утверждаю это и я; оно лучше брака”.[2]

Прот. Митрофанов блуждает в каких-то посторонних соображениях, вместо того, чтобы прибегнуть к учению Истины. Что касается целей установления брака, то св. Иоанн Златоуст учит: “Брак дан для деторождения, а еще более для погашения естественного пламени. Свидетель этому Павел, который говорит: во избежание блуда, каждый имей свою жену (1 Кор. 7:2). Не сказал: для деторождения. И затем быть вместе (1 Кор. 7:5) повелевает он не для того, чтобы сделаться родителями многих детей, а для чего? Чтобы не искушал,- говорит,- вас сатана невоздержанием вашим. И продолжая речь, не сказал: если желают иметь детей, а что? Если не могут воздержаться, пусть вступают в брак (1 Кор. 7:9)”.[3]

Или, как прекрасно изложено архиеп. Макарием в “Православно-догматическом богословии”:

“Цель Божественного установления брака двоякая. Во-первых, умножение и сохранение человеческого рода, как видно из слов Самого Бога, благословившего первозданную чету: мужа и жену сотвори их,- повествует Моисей,- и благослови их Бог, глаголя: раститеся и множитеся и наполните землю (Быт. 1:27-28). В этой цели брака заключается и та, чтобы рождать и умножать чад для Церкви Божией, в состав которой призваны от начала все люди или весь род человеческий. Во-вторых, взаимное воспомоществование супругов в прохождении настоящей жизни: и рече Бог: не добро быти человеку единому, сотворим ему помощника по нему (Быт. 2:18). И сотворил Бог первую жену Еву из ребра Адама, чтобы, при таком единстве природы, они тем сильнее чувствовали в себе взаимную любовь и старались жить нераздельною жизнию (Быт. 2:22-24). К этим двум целям брака, после падения человека, присоединилась еще третья, именно – служить обузданием возникших в человеческой природе греховных похотений и врачевством против беспорядочных влечений чувственности”.[4]

Итак, чадородие признается Христианским нравственным учением в качестве одной из основных целей брака. Прот. Митрофанов отрицает эту цель как таковую и при этом не указывает ни на какую цель брака вообще.

На круглом столе 26 апреля 2007 года на тему “Семья в современной Церкви” прот. Митрофанов совершенно последовательно выступал за аборты (”по медицинским показаниям”) и за контрацепцию (”неабортивные противозачаточные средства могут быть допускаемы”). На позднейшей конференции “Таинство Брака – Таинство Единения” он об этом, видимо, решил умолчать. Но это и не важно. Все это – и гораздо худшее – проистекает из уничтожения нравственного учения Церкви.

Прот. Митрофанов выступает против какого-либо нравственного значения как девства, так и христианского брака. Тем самым оказывается уничтоженным само основание Церковного учения, поскольку данные положения Самим Христом поставлены в центр Христианства.

Девство и брак связаны неразрывно, стоят на одной духовно-нравственной основе. Брак, как и девство, есть школа воздержания, оплот нравственности. И именно поэтому св. Иоанн Златоуст учит: “Кто охуждает брак, тот сокращает славу и девства; а кто одобряет брак, тот еще более возвышает девство и делает его более дивным и светлым”.[5] Да будет позволено сказать и иначе: чем выше мы ставим девство, тем более твердым будет религиозно-нравственное основание Христианского брака как школы воздержания.

Здесь очень показательна атака на блж. Августина и почему-то отождествляемую с ним латинскую церковь. Для прошедшего искушение манихейством блж. Августина характерно твердое убеждение, что все сотворенное Богом является благим в своем существе. Но при этом он, вместе со всей Церковью, исповедовал, что в своих действиях человеческая природа повреждена первородным грехом.

Так против чего восстает прот. Митрофанов и богословы-модернисты, как “православные”, так и католические? Они настаивают на том, что все сотворенное Богом благо по своей сущности? Мало кто исповедовал эту истину столь отчетливо, как блж. Августин!

Остается сделать вывод: они не в защиту бытия выступают (которое в этом не нуждается), а оправдывают грех и последствия греха, привзошедшего в человеческую природу.

__________________________

Второй из участников “просветительской” конференции профессор Санкт-Петербургских Духовных школ, член Синодальной Богословской комиссии архим. Ианнуарий (Ивлиев) потрудился извратить слова Писания до неузнаваемости. Будучи представлен в качестве библеиста, он самым возмутительным образом спекулирует на неграмотности слушателей.

Согласно архим. Ианнуарию, в Писании нет оправдания “патриархальным” отношениям в семье. Как и прот. Митрофанов, он не признает такую семью за Христианскую.

“Современными христианами нередко ошибочно трактуются высказывания из поздних апостольских Посланий, о том, что женщина должна повиноваться мужу и бояться его… Расхожее мнение о том, что Библия освящает патриархальные устои в семье и ставит женщину в подчиненное положение по отношению к мужчине, по мнению архимандрита Ианнуария, едва ли согласуется с собственно библейским текстом. Жены, повинуйтесь своим мужьям, как Господу, потому что муж есть глава жены, как и Христос глава Церкви,- говорит Апостол (Еф. 5:22). Однако выражение о том, что муж есть глава жены, по словам отца Ианнуария, – “не увещание, но сформулировано как само собой разумеющееся утверждение, которое просто отражает социальные реальности того времени”.

Во-первых, уточним, какого “того времени”? Времени отцов, пророков, Апостолов, св. Иоанна Златоуста, св. Феофана Затворника, св. прав. Иоанна Кронштадтского. Святые Отцы всех эпох учат о подчиненном положении женщины и не только в семье, заметим, но и в Церкви. Все они утверждают в один голос: “Не здесь только, но и повсюду в Писании говорится, что женщины должны находиться в подчиненном отношении. Таков уже чин их естества,- “сего требует сама природа” (блж. Феодорит)”.[6] Итак, утверждение Апостола отражает требования самой природы, а вовсе не социальные реалии какого бы то ни было времени.

Но архим. Ианнуарий готов идти против природы, настаивая: “Разумеется, мы должны учитывать временную обусловленность этих увещаний. А главное, мы не должны упустить существенную их цель. А цель эта – не в санкционировании или абсолютизации существующих социальных структур, – будь то рабство-господство, империя, патриархат, – но в призыве к любви и к тому единству, какое мы признаём в отношениях Христа и Его Церкви. При этом распределение ролей мужа и жены имеют второстепенное, преходящее, относительное значение”, – подчеркнул отец Ианнуарий.

Трудно поверить своим глазам! “Библия не освящает патриархальные устои в семье и не ставит женщину в подчиненное положение по отношению к мужчине”? Откуда это взято? Из газеты Спид-инфо?

Но далее это аморальное положение доказывается “библеистом” путем интеллектуального преступления. Слова Апостола муж есть глава жены сначала объявлены не Боговдохновенными, а лишь “отражающими социальные реальности того времени”. Затем утверждается, что это “призыв к любви и единству”. Наконец, это же эгалитаристское толкование прилагается Архимандритом к отношениям Христа и Его Церкви! Тем самым архим. Ианнуарий подрывает иерархию в семье, а, следовательно, и производных от семьи – государстве и обществе. И дойдя до геркулесовых столпов, архимандрит неправославно учит о Церкви и ее Главе Христе.

Чтобы не сойти с ума вместе с модернистами, обратимся к изложению смысла послания. Св. Феофан Затворник объясняет: “Сила речи Апостола (Еф. 5:22) не в указании на долг повиновения, ибо это и без того повсюду велось, а на то, в каком духе должно быть оказываемо сие повиновение, именно: повинуйтесь, якоже Господу. Повиновение жены мужу в Христианстве принимает высший характер, яко такое, которое вытекает из страха Божия и уравнивается с делами Богоугождения, прямо Самому Господу творимыми. Она повинуется мужу в уверенности, что Господь принимает такое повиновение, как бы оно Ему прямо было оказываемо; или повинуется ему, не яко сильнейшему и господственному по порядку естества, но яко представителю Господа. Св. Златоуст говорит: “Сказавши: повинуйтеся, яко Господу – Апостол или разумеет следующее: яко знающие, что служите Господу, как и в другом месте говорит, что (они должны повиноваться) если не ради мужей, то в особенности ради Господа (Кол. 3:18); или: если повинуешься мужу, то думай, что ты повинуешься, как работающая Господу. Ибо если противящийся даже внешним общественным властям противится Божию повелению (Рим. 13:2), то тем более не повинующаяся мужу. Этого Бог требует от начала”.[7]

Мы видим, что в Писании нет и намека на революционное уравнивание всех со всеми. Но тем более чуждо Писанию уравнивание Христа и Его Церкви: “Блж. Феофилакт пишет: “как Христос, будучи главою Церкви, промышляет о ней и спасает ее, так и муж – спаситель жены, тела своего. Как же телу сему не повиноваться главе, пекущейся о нем и спасающей его?” “Таким образом,- говорит св. Златоуст,- он предложил мужу и жене, как основание их счастия, взаимную любовь и заботливость, указав каждому из них то, что кому прилично,- одному начальство и попечение, другой – повиновение“. Та же мысль и у блж. Феодорита: “весьма премудро Божественный Апостол представил сей пример. Ибо оного достаточно, чтобы и женам внушить уважение к своим мужьям, и в мужей вложить нежную любовь к своим женам”.[8]

Вместе с прот. Митрофановым и протестантскими теологами архим. Ианнуарий прямо отвергает нравственное достоинство безбрачия, девства и монашества как “миф”. “Вода живая” сообщает: “Также был подвержен критике миф о том, что безбрачие является по определению более высшей формой жизни и более подобающей для христианина, нежели брак”.

В появлении этого “мифа” более всех виновно Священное Писание. Что же, тем хуже для Писания! “Здесь, по признанию отца Ианнуария, сказываются и недостатки Синодального перевода Библии, который порой “вводит читателя в некоторое заблуждение”. В частности, в Первом Послании к фессалоникийцам, согласно Синодальному тексту, Апостол призывает христиан соблюдать свой сосуд в святости и чести, а не в страсти похотения, как и язычники, не знающие Бога (1 Фес. 4:3-5). Поскольку в данном случае под сосудом часто понимается собственное тело человека, то и весь пассаж трактуется как призыв к половому воздержанию. Однако, заметил отец Ианнуарий, “Синодальный перевод вводит читателя в заблуждение: в оригинале не соблюдать свой сосуд, а “приобретать свой сосуд”, по церковно-славянски – свой сосуд стяжавати, что на библейском языке “жить с собственной женой”. Иначе говоря, Апостол Павел призывает к “святому и честному” браку и напоминает о заповеди, запрещающей преступление в этом отношении (не преступати… в вещи), то есть прелюбодеяние”.

Из этого новейшего толкования сочиненного архим. Ианнуарием следует, что безбрачные не имеют возможности сохранять свой сосуд в святости и чести. Апостол якобы их вообще не имеет ввиду в своем послании. Оно и понятно: архим. Ианнуарий исходит из того, что безбрачия в Апостольские времена не было, или оно осуждалось. Отсюда необходимо следует ни с чем не сообразное толкование.

Но не только Синодальный перевод “вводит читателя в некоторое заблуждение”. Архим. Ианнуарий осуждает как “миф” все Святоотеческие толкования, и само нравственное учение Христовой Церкви.

Св. Феофан предлагает обзор Святоотеческого учения: “Блаж. Феодорит, сказавши, что некоторые под сосудом разумеют жену, прибавляет: “Но думаю, что Апостол сосудом называет тело каждого: потому что дает закон не одним живущим в супружестве,”- “но и безбрачным и вдовствующим предлагает урок”,- дополняет Экумений.- Та же мысль у свв. Златоуста, Дамаскина и Феофилакта. Сосудом тело называется, или как вместилище души и вместе с душою благодатных даров (2 Кор. 4:7), или как орудие для заимствования нужного совне и для обнаружения внутреннего своего вовне. Да будет тело чисто, как орудие, чтобы чисто совершать богоугодные дела; да будет оно чисто, как вместилище, ибо нечистый сосуд и чистое вино портит.- Да будет у христианина чисто все: от мыслей и чувств души – до последних движений и раздражений тела,- и жизнь его,- телесно-душевно-духовная – объединясь, да течет чисто, как чисто струится светло-прозрачная вода чистого источника, протекая по чистым местам”.[9]

Безбрачие не выше брака,- учит Архим. Ианнуарий. Но и какого брака! не Христианского, не патриархального, без подчинения главе семьи…

Архим. Ианнуарий не смущен тем, что Апостол исчерпывающе изложил Христианское учение по этому вопросу в 7-й главе Первого послания к Коринфянам. И здесь, по новому учению “библеиста”, Писание тоже “вводит христиан в заблуждение”.

“По поводу известного высказывания Апостола о том, что хорошо человеку не касаться женщины (1 Кор. 7:1), архимандрит Ианнуарий заметил следующее: “К сожалению, Синодальный перевод представляет это утверждение как позицию самого Апостола Павла. В то время как Апостол Павел цитирует здесь ту позицию, которая была представлена в коринфской Церкви и в то же время вызывала там острое сопротивление”. Иными словами, Апостол защищает здесь как раз не безбрачие, но брак, и выступает тем самым против чрезмерно аскетической тенденции в Церкви. Это подтверждает и последующий пассаж: Во избежание блуда, каждый имей свою жену, и каждая имей своего мужа (1 Кор. 7:2). “Рассуждения Апостола обусловлены конкретной ситуацией в церкви, которая состояла преимущественно из людей, вскормленных эллинистической культурой и нравственностью, – подчеркнул отец Ианнуарий, – Если в предыдущей, шестой главе (1 Кор. 6:12-20) Апостол был вынужден выступить против безграничного сексуального произвола, то в седьмой главе речь идет о строго аскетической, чуть ли не отрицающей брак вообще, позиции”. “Не исключено, – добавил он, – что обе эти позиции представляла одна и та же группа в Коринфе. Это не такая уж редкость, когда “высокие” идеалы, враждебные жизни, идут рука об руку с грубым развратом”.

Архим. Ианнуарий походит к делу так, как будто он первым раскрыл греческий текст Послания. А между тем, до него это сделал св. Иоанн Златоуст, чье толкование утверждено как наилучшее и наиболее полно изъясняющее мысль Апостола. И не Синодальный перевод представляет это утверждение как позицию самого Апостола Павла, а св. Иоанн Златоуст и Христианская Церковь, принявшая его толкование как образцовое.

Св. Феофан приводит слова св. Иоанна Златоуста: “Если ты ищешь блага самого высшего, то лучше совершенно не сочетаваться с женщиною; если же ищешь состояния безопасного и сообразного с твоею немощию, то вступай в брак”. Так же понимает мысль Апостола и Феофилакт: “Превосходное дело всякому человеку… совсем не касаться жены, но девствовать; для немощных же безопаснее брак”.[10]

Св. Иоанн посвятил этому учению отдельное сочинение – “Книгу о девстве”, где он учит: “А о чем вы писали ко мне, то хорошо человеку не касаться женщины (1 Кор. 7:1). Пусть устыдятся теперь те и другие, и охуждающие брак и превозносящие его не по его достоинству; тем и другим блаженный Павел заграждает уста, как посредством этих, так и следующих затем слов”.

Похоже, св. Златоуст недооценил бесстыдство “библеистов” XXI века.

Ясные слова Апостола о том, что не выдающий свою девицу замуж поступает лучше (1 Кор. 7:38), перетолкованы Архимандритом и вывернуты наизнанку. Он предлагает новейшее толкование послания Апостола к Коринфянам: в Коринфе было, якобы, две группировки: одни предавались “сексуальному произволу”, а других надо было предостеречь от безбрачия. Итак, есть один “царский путь” – семейная жизнь, считает архимандрит. От этой “золотой середины” одинаково уклонились как живущие в блуде, так и защитники безбрачной жизни. Архимандрит намекает даже, что именно безбрачные должны были предаваться разврату, поскольку “это не такая уж редкость, когда “высокие” идеалы, враждебные жизни, идут рука об руку с грубым развратом”. И вся эта порнография выдается за толкование Священного Писания и учение Церкви.

“Наконец,- сообщает “Вода живая”,- архимандрит Ианнуарий прокомментировал одно из наиболее дискуссионных ныне высказываний Апостола из Первого послания к Тимофею – о спасении женщины через чадородие. “Эта фраза, – отметил отец Ианнуарий, – действительно, трудна для понимания и всегда вызывала удивление. Не Адам прельщен; но жена, прельстившись, впала в преступление; впрочем, спасется через чадородие, если пребудет в вере и любви и в святости с целомудрием (1 Тим 2,14-15)”. Однако выражение через чадородие (”dia tes teknogonias”), исходя из особенностей употребления греческих предлогов, скорее всего, должно пониматься так: “спасется, несмотря на деторождение, несмотря на то особенное наказание, которое возложено на неё за её особое преступление”.

Dia tes. Звучит солидно? Очень, особенно если не быть знакомым с греческим языком и с тем, как понимали это место Святые Отцы.

“Особенное” употребление предлогов на деле оказывается вполне обычным для греческого языка. Приведем лишь несколько примеров: Удобнее верблюду пройти сквозь (dia tes) игольные уши, нежели богатому войти в Царствие Божие (Мк. 10:25). Кто не дверью (dia tes) входит во двор овчий, но перелазит инуде, тот вор и разбойник (Ин. 10:1-2). Но самый показательный пример находим у самого Апостола Павла: Напоминаю тебе возгревать дар Божий, который в тебе через (dia tes) мое рукоположение (2 Тим. 1:6). Здесь Архимандрит, наверно, переводит это место: “вопреки моему рукоположению”? Или как?

Расчет сделан на полную безграмотность, расчет на людей не знающих не только греческого, но и того, что есть такой или вообще какие-либо языки на свете.

“Фраза всегда вызывала удивление”. Чье удивление? Открываем толкование св. Феофана Затворника, где сведены воедино Святоотеческие толкования. Ни следа недоумений или неясности, что и понятно, поскольку Святые неизменно стоят на твердом основании Христова учения.

“Если теперь жена, мучась болезнями рождения, будет переносить их в этом именно смысле, то есть как наказание, напоминающее о грехе и призывающее к покаянию, то чадородие ее будет происходить в порядке спасения.- Но этого одного мало. В таких расположениях подъемлема будучи, тягота чадородия только не будет мешать спасению; а ему надобно не только не мешать, но и содействовать спасению. Как же это оно может делать? Если по рождении к нему будет присоединяемо и воспитание детей, в страхе Божием во славу Божию. Св. Златоуст говорит: “Апостол говорит как бы: вы, жены, не сокрушайтесь о том, что пол ваш подпал осуждению; Бог даровал вам особое некое средство ко спасению, именно воспитание детей, так что вы можете заслужить спасение не только сами чрез себя, но и чрез других”.- И несколько ниже: “деторождение есть дело природы. Но жене даровано не только это (зависящее от природы), но и то, что относится к воспитанию детей.- В том не малая, но великая будет состоять для них награда, что они воспитали ратоборцев Христу”.[12] Выше мы видели то же самое учение у блж. Августина: “Чадородие в том, чтобы с любовью рождать детей, с добротой вскармливать их и с верой воспитывать их в вере”.

Архим. Ианнуарий (Ивлиев) делает не просто безнравственные выводы. Такое обращение со Священным Писанием безнравственно как принцип, метод и подход. Вопреки прямому и непосредственно ясному смыслу Апостольского Послания, вопреки всем толкованиям, вопреки нравственному чувству и здравому смыслу утверждается, что девство осуждено в Писании как “эксцесс”. Зачем?

Почему унижается одновременно и безбрачие, и чадородие?

Св. Иоанн Златоуст и здесь приходит на помощь и дает ответ на наши недоумения. Он спрашивает: “Кто же дерзнет, скажи мне, равнять брак с девством или взирать с пренебрежением на это последнее?”[13] Ответ очевиден: конечно, тот, для кого не существует понятия о добродетели.

__________________________

Свой вклад в разрушение нравственного Христианского учения внес и референт Санкт-Петербургского филиала ОВЦС МП, клирик храма святой равноапостольной Марии Магдалины в Петербурге иерей Владимир Хулап. Его доклад на “просветительской” конференции назывался “Следует христианизировать вопросы из чина венчания”. Здесь кощунственна уже та мысль, что в Христианском Богослужении необходимо что-либо “христианизировать”.

О. Хулап сообщает: “Обряд церковного заключения брака по форме отнюдь не является христианским изобретением. Напротив, его можно рассматривать как яркий пример “инкультурации” христианства. В самом деле, на протяжении веков христианский свадебный обряд вбирал в себя множество языческих и иудейских традиций, изменяя их смысл и постепенно особым образом “встраивая” их в собственный, христианский контекст. Примеров тому множество. Так, 127-й псалом, который поется в чине венчания, является христианской заменой традиционных языческих свадебных гимнов – гименеев, часто имевших непристойное содержание, которые греки и римляне исполняли во время свадебных процессий”.

Интересно, не правда ли? Только почему о. Хулап не указывает, что и люди, и одежда, и песни, и небо, и земля тоже не являются “христианским изобретением”? Потому что он понимает: это было бы пустословием. Так почему же он забывает об этом, рассуждая о священных Таинствах и чинах?

И что значит эта фраза: “127-й псалом, который поется в чине венчания, является христианской заменой традиционных языческих свадебных гимнов – гименеев”? Между 127 псалмом и языческими гимнами нет ничего общего, и никак псалом не может их “заменять”, поскольку невозможно “заменить” пустое место.

Отравленный структурализмом, о. Хулап не видит даже того, в чем состоит форма Христианского чина. Он думает, что существует какая-то “архетипическая” форма обручения, где заменяются лишь части. Но в религии такая замена была бы профанацией и кощунством, поскольку религия есть обращение к Богу. Христиане обращаются в своих священнодействиях и чинах к Истинному Богу-Троице. Язычники же обращаются к несуществующим “богам”. Здесь нет никакой взаимозаменяемости ни частей, ни целого.

Согласно о. Хулапу, даже “обручальное кольцо… не является “изобретением” христиан, но связано с древней иудейской традицией”. И кольцо, и колесо, и плуг, и крыша над головой: все это еще более древняя, и даже не иудейская, традиция. Зачем об этом сообщается?

Отметим нелепость этого заявления. С какой “древней иудейской традицией” связано обручальное кольцо в Христианском чине? Да ни с какой. В Ветхозаветной Церкви кольца при заключении брака, как известно, не употреблялись. Если о. Хулап имеет в виду иудаистские обычаи, то обручальные кольца стали употребляться не раньше V – VI веков. Первые несомненные свидетельства об этом вообще относятся лишь к XI веку. Неужели о. Хулап предполагает, что в это время Церковь могла что-либо заимствовать из синагогальных обрядов?

Если уж это так важно – откуда появились обручальные кольца – то они появились еще в Древнем Риме.

“Вода живая” методично излагает празднословие о. Хулапа: “Также отец Владимир напомнил, что тот чин венчания, который принят ныне в Русской Православной Церкви, утвердился лишь в XVI-XVII веках, поэтому многие византийские элементы в нем постепенно утратили или изменили свое первоначальное значение.

Например, в древности раздельно совершались обряды обручения и венчания, и лишь в средние века в Восточной Церкви эти два чинопоследования начинают сливаться в одно (условное отделение одного чина от другого в нашей Церкви ныне проявляется лишь в том, что обручение совершается в притворе, а венчание – в самом храме). Так же и традиционные ныне вопросы священника к жениху и невесте (действительно ли они намерены заключить брак, не обещались ли другому жениху/невесте) – едва ли не самый поздний элемент в чине венчания, который и поныне не принят во многих поместных Православных Церквах (например, в Румынской и в Болгарской). В требники Русской Православной Церкви эти вопросы входят лишь в XVII веке в результате влияния католической традиции (связано это с тем, что в Католической Церкви совершителями Таинства Брака являются сами супруги, а не священник – соответственно, их ответ на вопросы и является “совершительными словами”).

О. Хулап в курсе латинских воззрений, но при этом даже до их сути он не проникает. Да, католицизм (неверно) учит, что Таинство брака по своей форме есть контракт, и поэтому в католицизме не благословение священника является Тайносовершительным, а сам договор между брачующимися. Это, повторимся, неверно. Но в некоторое объяснение скажем, что для католицизма и светский брачный договор уже является Таинством. Если этот светский брак не будет освящен молитвой священника, то он послужит, по учению латинской церкви, лишь к вящему осуждению сожителей. То есть светский брак для латинян не блудное сожительство, а профанация Таинства.

При всей неверности этого учения, оно явно не представляет никакой опасности для Православия. Православию в данном вопросе совершенно нечего заимствовать у католицизма.

О. Хулап сосредоточил свои усилия на релятивизации чина венчания. При этом он, как будто, обходит самые острые вопросы, в отличие от своих старших собратьев. Но нет. На сайте “Вода живая” обнаруживается перевод статьи П. Н. Евдокимова, сделанный тем же о. Хулапом. Здесь мы находим потрясающее утверждение такого рода:

“Святой Иоанн Златоуст пишет: “Тот, кто не связан узами брака, не имеет в самом себе полноту своего бытия, но только его половину: муж и жена не есть двое, но единое существо”. Брак восстанавливает изначальную природу человека, а супружеское “мы” предвосхищает и предызображает “мы” не той или иной конкретной пары, но мужского и женского начала в их целостности, Адама восстановленного и исполненного в Царстве”.

Иначе говоря, св. Иоанну Златоусту, девственнику, монаху, защитнику девства, Евдокимов и о. Хулап кощунственно присваивают “религиозно-половые” фантазии, родом прямо от В. С. Соловьева и В. Розанова. И после этой грязной работы о. Хулап взялся разбирать: кем изобретены песни, кольца и т.п.?

__________________________

Отдадим должное группе трех священнослужителей: они не останавливаются ни перед чем.

Надо солгать? Они солгут.

Подорвать самые основы нравственного учения Христа? Извратить слова Писания, вывернув их шиворот-навыворот?

Надо? Сделаем…

Архим. Ианнуарий, прот. Митрофанов и о. Хулап охватили все составляющие нравственного учения Церкви. Охватили, и уничтожили.

Священное Писание, его авторитет, неизменность смысла Писания – все отвергнуто и попрано.

Унижено – а точнее, уничтожено – девство и монашество, как нравственный образец и цель.

Отвергнута градация среди подвизающихся: Иное упало на добрую землю и принесло плод: одно во сто крат, а другое в шестьдесят, иное же в тридцать (Мф. 13:8). Но это различие между подвизающимися указано Самим Спасителем, и неразрывно связано с одобрением и порицанием как таковым.

Во имя чего все это сделано? Якобы во имя создания Христианской семьи. Ее предлагается создать из ничего, поскольку Святая Русь и Царская Семья, как воплощение Руси, якобы не явили идеала Христианской семьи.

Семью предлагают пересоздать на основаниях совершенно независимых от Христианства, поскольку отвергнуто безбрачие и воздержание как образец для семьи. А между тем, Христианская семья – это школа воздержания. И без девства в качестве нравственного образца Христианский брак не может устоять.

Священнослужителями отрицается одна из главных целей семейной жизни – чадородие.

Но что же отныне должно стать целью Христианского брака? Да никакой цели для него не усмотрели собравшиеся на “просветительской” конференции. Так, какие-то практические соображения, не вытекающие из Писания и посторонние по отношению к Христианству.

Воззрения троих священнослужителей крайне резко выделяются на фоне Христианского нравственного учения, но, с другой стороны, являются вполне конформными с окружающей действительностью, как в России, так и за ее пределами. Здесь, действительно, не удается обнаружить ни Христианской семьи, ни даже самой семьи, как человеческого института. Здесь, и в самом деле, нужно создавать семью заново, что, впрочем, еще никому в истории не удавалось.

Даже по самым консервативным оценкам, в России институт семьи полностью разрушен. Благодаря социологии, этот распад измерен и выражен в точных цифрах:

Более половины первых браков происходит с беременными невестами.

Высочайший уровень абортов: на одно рождение – один аборт.

Треть всех детей рождается вне брака, и воспитывается матерями-одиночками.

Число внебрачных детей непрерывно увеличивается год от года.

Внебрачные дети появляются либо у совсем юных мам, либо у женщин весьма немолодых.

“Современные молодые пары уже в 50% случаев начинают сожительство без оформления отношений. Россия движется здесь от модели, близкой к американской и достаточно традиционной для развитых стран, к нетрадиционной шведской модели”,- констатирует директор Института международных исследований семьи, заведующий лабораторией Центра демографии и экологии человека Института народно-хозяйственного прогнозирования РАН Сергей Захаров. “Популярность зарегистрированного брака среди молодежи быстро падает. В результате армия людей, и особенно мужчин, не состоящих в браке, все прибывает”.[14]

Брак заменяется серией краткосрочных связей. В социологии это деликатно называется “последовательной полигамией”. “Это уже очень распространенное явление,- рассказала ведущий научный сотрудник Института социологии РАН, кандидат философских наук Татьяна Гурко.- Люди женятся, рожают детей, оставляют семьи, образуют новые, оставляют и их”.[15]

Согласно “Правда.ру”, отечественные эксперты усматривают в этих процессах признаки глубокого кризиса традиционной семьи. По их мнению, она доживает буквально последние дни.

Легко заметить, что выводы, прозвучавшие в Санкт-Петербурге на “просветительской конференции”, вполне адекватны этому распаду семьи. Священнослужители кощунственно приспосабливаются и приспосабливают Церковь и ее нравственное учение к тому “месту пусту”, которое находится на месте общественной нравственности.

Христианская же позиция, самим своим существованием осуждающая этот распад, никогда не будет адекватной. Она будет идти против и поперек нравственному распаду общества и личности. В этом выражается прирожденный аскетизм христианина, установленный Христом как норма христианской жизни. И аскетизм в данном случае – не свод подвижнических правил, а само существо Христианской жизни.

Конечно, мы понимаем затруднения троих священнослужителей: с помощью “Книги о девстве” демографическую проблему не решишь! С помощью Христианского нравственного учения можно достичь лишь бесконечно большего и высшего, нежели восполнение популяции человека на одной шестой суши. “Книга о девстве”, как и все Христианство, ведет к спасению души, к Царству Небесному, к умножению числа земных ангелов и небесных человеков.

Такова особенность спасительной религии, что она дает бесконечно больше того, чем нужно человеку для мирской и светской жизни. Она не может дать меньше, и не может установить цели ниже.

С помощью веры можно достичь и меньшего, по слову Спасителя: Ищите же прежде Царства Божия и правды Его, и это все приложится вам (Мф. 6:33). Св. Иоанн Златоуст говорит: “Для чего напрасно боишься и опасаешься, как бы с прекращением брака не прекратился и род человеческий? Тьмы тем ангелов служат Богу и тысячи тысяч архангелов предстоят Ему (Дан. 7:10), и ни один из них не произошел по преемству, от родов, болезней чадородия и зачатия… И теперь не сила брака умножает род наш, но слово Господне, сказанное в начале: плодитесь и размножайтесь, и наполняйте землю (Быт. 1:28)”.[16]

Вымирание народов (в данном случае, русского) и их размножение – в руках Божиих, а не в руках руководителей нацпроектов и их идеологической обслуги. И роль Церкви здесь не прямая, как думал о. Кураев. Он просто призывал всех обратиться в Православие, потому что православные семьи многодетные, и в этом видел решение “демографической проблемы”.

Нет! не непосредственно Церковь может воздействовать на мирское преуспеяние стран и народов, а только через проповедь праведности, девства, безбрачия, чистоты, Христианской веры, спасения души – всего того, что проповедует Церковь со времен Апостольских. Поэтому подлинное обращение русского народа в Христианство неизбежно привело бы к уходу многих и многих в монахи. Многие изберут безбрачие, поскольку это и есть непосредственное выражение духовного и нравственного возрождения.

Организаторы кощунственной конференции пошли в противоположном направлении: путем одобрения распада и приспособления к нуждам сегодняшнего момента.

Поэтому так трудно оценить результат конференции с Церковной точки зрения. Точка зрения, там заявленная, настолько отстоит от нравственного учения Христианства, что у нас не оказывается никакого мерила для оценки.

__________________________

Мы знали и раньше, что внутри Церкви ведется подрывная работа, что догматическая вера Церкви разрушается целенаправленно. Как-то забывалось, что модернизм в Церкви выработал не только свое “богословие”, но и свое “нравственное” учение. И если Владимир Соловьев принял участие и в том и в другом, то Василий Розанов обратился к пересозданию и извращению нравственного учения.

В последние 15 лет мы сталкивались с равнодушием и умолчанием о нравственной катастрофе в постсоветской России. Но тогда думалось, что священнослужители и церковные писатели умалчивают о ней из чисто прагматических соображений. В этом мы глубоко и роковым образом ошибались, поскольку это умолчание было проявлением модернизма, который изначально до всякого рассуждения одобряет все, что ни происходит в современном мире.

Вместо учения об исполнении заповедей, модернисты выдвигают свое учение о так называемой “синергии”, то есть свободном (от Бога) творчестве человека в мире сем. Эта автономность человека является обманом и неизменно проявляется в отмене заповеди человеческим преданием (Мф. 15:3-6).

В последнее время в модернистской “анти-церкви” произошла резкая – одним скачком – кристаллизация. Это было видно уже на примере творчества игумена Петра (Мещеринова).

2 января 2008 года на “просветительской” конференции “Таинство Брака – Таинство Единения” нас познакомили с итогом разрушительной работы в области нравственного учения. Перед нами предстало законченное здание гигантской лжи.

Сама ясность изложенного на конференции обескураживает и ставит в тупик. Можно корить себя за то, что не увидел, как созидается эта новая Вавилонская башня.

Но дело не в этом.

Перед нами преступление – в каком-то смысле – последнее и окончательное. За ним может наступить конец.

За ним может последовать нечто совершенно новое, но прежней Русская Церковь более не будет никогда.

Именно это доставляет боль.

Роман Вершилло

Примечания

[1] Макарий, архиеп. Херсонский. Православно-догматическое богословие. СПб., 1857. Т. 2. С. 369

[2] св. Иоанн Златоуст. Книга о девстве//Творения: В 12 т. СПб., 1898. Т. 1. Кн. 1. С. 303

[3] св. Иоанн Златоуст. Книга о девстве//Творения: В 12 т. СПб., 1898. Т. 1. Кн. 1. С. 311-312

[4] Макарий, архиеп. Херсонский. Православно-догматическое богословие. СПб., 1857. Т. 2. С. 365

[5] св. Иоанн Златоуст. Книга о девстве//Творения: В 12 т. СПб., 1898. Т. 1. Кн. 1. С. 303

[6] св. Феофан Затворник. Толкования Пастырских посланий апостола Павла. М.:Свято-Успенский Псково-Печерский монастырь, Паломник, Правило веры, 1995. С. 269

[7] св. Феофан Затворник. Толкование Послания святого апостола Павла к ефесянам//изд. 2-е. М., 1893. С. 416

[8] св. Феофан Затворник. Толкование Послания святого апостола Павла к ефесянам//изд. 2-е. М., 1893. С. 418

[9] св. Феофан Затворник. Толкования посланий апостола Павла к солунянам, к Филимону, к евреям. М.:Московский Сретенский монастырь, Паломник, Правило веры, 1998. С. 145-146

[10] св. Феофан Затворник. Толкование Первого послания святого апостола Павла к коринфянам//изд. 2-е. М.,1893. С. 248

[11] св. Иоанн Златоуст. Книга о девстве//Творения: В 12 т. СПб., 1898. Т. 1. Кн. 1. С. 316

[12] св. Феофан Затворник. Толкования Пастырских посланий апостола Павла. М.:Свято-Успенский Псково-Печерский монастырь, Паломник, Правило веры, 1995. С. 274-275

[13] св. Иоанн Златоуст. Книга о девстве//Творения: В 12 т. СПб., 1898. Т. 1. Кн. 1. С. 316

[14] Литературная газета. 2006. № 2-3. С. 1, 4

[15] Леонов Андрей. Свадьбы не будет. Россияне, как и европейцы, все меньше хотят строить традиционные семьи. “Новые Известия”. 29 октября 2007 г.

[16] св. Иоанн Златоуст. Книга о девстве//Творения: В 12 т. СПб., 1898. Т. 1. Кн. 1. С. 308

[17] Пространный Христианский Катехизис Православной Кафолической Восточной Церкви. Варшава,1930. С. 102

[18] блж. Августин. О Граде Божием//Творения. 2-е изд. Киев, 1907. Часть 5. Кн. 16, гл. 2. С. 139