Эсхатологическое обозрение

Весной 2005 года в ходе своего визита в Палестину В. Путин во время одной из иудейских церемоний надел на голову ритуальный еврейский убор – «кипу». Этот момент был отмечен отечественными и зарубежными СМИ, запечатлен на фотографиях.

Собственно говоря, это было самое обычное для мировых политиков пресмыкательство, и оно не заслуживало бы внимания, если бы не один факт и не один комментарий.

Фактом является то, что визит В. Путина в Палестину представлялся отчасти как паломничество к Святым местам, прежде всего ко Гробу Господню. Да и пришелся он на Страстную седмицу. Неизвестно, много ли радости доставила иудаистам кипа на голове «православного паломника», но православных, кажется, не должно особо радовать посещение христианских святынь «другом еврейского народа», народа оккупирующего эти Святые места уже почти сорок лет.

Это о факте, а теперь о комментарии. В деле с Путинской кипой все предельно ясно: пришел, надел и все такое. Но вот «православное информационное агентство» «Русская линия» указывает на одну деталь: «Оказывается, Президент России перед входом в зал памяти музея холокоста, как это положено всем входящим туда мужчинам, надел на себя кипу, которая была у него с собой, после чего дал репортерам сфотографировать себя в таком виде, в фас и профиль».

«Линия» пускается в смелый анализ личной кипы Путина: во-первых, возможно «российский Президент заботился, прежде всего, о личной гигиене – в конце концов кто знает, что могут подсунуть израильские «друзья».

А от этого смелого – и безосновательного – допущения остается всего один шаг до мысли, что это была вовсе и не кипа, а так, ну, в общем, как бы сказать… Шапочка, что ли?

И «Русская линия» этот шаг делает: «Кто знает, может вынутая В.Путиным из кармана кипа, на самом деле была обычной стилизованной под данный ритуальный головной убор шапочкой, предусмотрительно заготовленной для этого случая, дабы израильтян лишний раз не раздражать и себя сомнительным ритуальным действиям не подвергать…»

Мысль неожиданная. То есть, бывают, оказывается, кипы, а бывают и шапочки, которые только похожи на кипу до полной неразличимости.

Продолжая эту мысль, «Русской линии» будет легко допустить и посещение синагоги, то есть, понимаете, не синагоги, а такого здания, которое очень похоже на синагогу. В этой «синагоге» читается «Тора» очень похожая на Пятикнижие, и заведует всем этим «раввин», то есть, разумеется, только похожий на раввина.

Этим своим комментарием «Русская линия», сама того не ведая, попадает в две цели одним снарядом.

Прежде всего, история с кипой, которая вовсе и не кипа, удивительно подходит именно к В. Путину. Это именно его история: человека похожего на русского государственного деятеля.

Знак «похожести» – иначе говоря, неподлинности – стоит на всем, что предпринимает «православный президент»: на его словах и делах. Прекрасно схвачена здесь и его двойственность, нерешительность: ни снять кипу, ни надеть, если так можно выразиться.

Вот только предательство здесь самое неподдельное, настоящее. И как всякое большое предательство оно вовлекает в свою орбиту все новых и новых людей. «Русская линия» прекрасно воспроизводит и усиливает эту фундаментальную ложь: ложь не в том и в этом, а ложь как всеобъемлющее миросозерцание.

И здесь мы переходим ко второй удачной догадке «Русской линии». Здание, похожее на синагогу, – да это же и есть настоящая синагога!

Богослужение, которое похоже на богослужение – превосходное описание того, что происходит внутри. Раввин, похожий на раввина – это никто иной как раввин, собственной персоной. И шапочка, похожая на шапочку – это обычная кипа, кем бы и из какого бы материала сшита ни была.

Свидетелем того, что дело обстоит именно так, для нас выступает св. Иоанн Златоуст, который говорит, что «иудеи скорее играют, чем служат Богу», и поэтому «между театром и синагогой нет никакого различия», доказывает Святой отец.

Печать мнимости стоит на всем иудейском богослужении. Да и есть ли оно вообще? Св. Иоанн Златоуст утверждает, что нет, и обращается к иудеям: «Где теперь ваша святыня? Где первосвященник? Где одежда, и слово судное (Исх. 27:15), и явление (Исх. 27:30)? Не говори мне о (нынешних ваших) патриархах,- корчемниках, торгашах, исполненных всякого беззакония. Какой тут священник, скажи мне, когда нет того древнего помазания, ни всей прочей святыни? Какой священник, скажи мне, когда нет ни жертвы, ни алтаря, ни богослужения?»

После падения Иерусалимского храма у евреев нет и не может быть никакого богослужения, и оно никогда не совершается.

Мы не можем отказать себе в удовольствии и приведем еще одну цитату: из «Книги кагала» Александра Брафмана. Г-н Брафман не без раздражения писал более ста лет тому назад: «По каким-то странным и крайне неосновательным соображениям, вопреки основным законам и практической жизни еврейского народа нееврейский мир всегда признавал функцию раввина духовною, приравнивал раввинов к священникам у христиан, а при речи о религиозных обрядах евреев само исполнение их возлагал на раввинов по аналогии с христианскою церковью, где они исполняются духовенством».

Перед лицом всего нееврейского мира раввины только делают вид, что являются священнослужителями, тогда как не участвуют буквально ни в одном обряде иудеев, даже в самых главных из них: обрезании и бракосочетании.

Итак, мы были бы рады похвалить «Русскую линию» за столь точное проникновение в сущность мировой лжи. Однако с сожалением и даже ужасом вынуждены указать: такая необычная проницательность происходит не от того, что авторы борются с ложью, а, напротив: от того, что невольно поддаются глобальной лжи.

Мощное течение проносит их далеко вперед перед всеми православными аналитиками, но уносит туда, куда не ступала нога христианина и где христианину делать нечего.

Роман Вершилло